Глава 1, Владыка Ляньхуа — Шэнь Цинсянь

В мире культивации имя Владыки Ляньхуа было почти синонимом слова «Бог».

Не говоря уже о его трёх личных учениках, почитаемых как Три Святых, или о бесчисленных преемниках, возглавляющих шесть главных сект. Даже простой слуга, подметавший двор перед его покоями, ныне основал собственную школу и стал главой целого региона.

Всё, что когда-либо соприкасалось с Владыкой Ляньхуа — будь то цветок или травинка — в итоге обретало невероятную судьбу и вступало на путь истинный. Этого было достаточно, чтобы понять, насколько величественным и недосягаемым существом являлся этот Владыка.

Но сейчас этот самый Владыка Ляньхуа, способный одним движением пальца всколыхнуть все три мира, пребывал в глубоком смятении.

Проведя сто лет в уединении и наконец узрев Путь Небес, он полагал, что вознесение уже близко, но никак не ожидал увидеть подобную картину...

Среди облачного тумана сияли всполохи зари, а разрушенная Небесная Лестница превратилась в россыпь звёзд, разбросанных повсюду. Их мерцание напоминало свет лесных светлячков — настолько слабый, что сердце замирало от тревоги.

Если присмотреться, всё ещё можно было различить очертания лестницы, но, лишившись опоры, она больше не позволяла сделать ни шага вперёд.

За последние тысячи лет в мире культивации не вознёсся ни один человек. Шэнь Цинсянь думал, что сердца последователей были недостаточно искренни, чтобы преодолеть небесную преграду, но он и представить не мог, что сам Путь к Небесам обрушился, отрезав дорогу к вознесению.

Неужели это предел? Неужели их поколение, вслед за учителем, обречено остановиться здесь?

И дело было не только в нём — раз лестница рухнула, потомки тоже не смогут пройти дальше. Горькие годы совершенствования, тщательные поиски истины — и в итоге оказаться перед закрытой дверью. Как можно было с этим смириться?

Шэнь Цинсянь закрыл глаза и сложил пальцы в печать. Внезапно ослепительное сияние вырвалось из-под земли. Свет был настолько ярким и чистым, что даже в этом безмолвном мире без ветра и звуков поднялась буря, мощью подобная океанским волнам!

Сияние ширилось, наполняя пространство всепоглощающей силой, словно полуденное солнце опустилось в кромешную тьму ночи, мгновенно озаряя всё вокруг.

Это заклинание Шэнь Цинсянь использовал лишь однажды, шестьсот лет назад. Тогда между двумя его учениками вспыхнула распря. Жестокая битва принесла неисчислимые беды, превратив несколько городов в пепел. Шэнь Цинсянь применил эту технику, спас сотни тысяч жизней и вернул миру его первозданный облик.

Однако столь могущественное искусство исцеления не вызвало на Небесной Лестнице ни малейшего колебания. Попытка восстановить Путь к Небесам... и вправду была лишь несбыточной мечтой?

Пока Шэнь Цинсянь предавался этим мыслям, в небо внезапно ударил алый луч, а следом над обломками лестницы зависло нечто, отливающее нефритовым блеском.

— Это... — Шэнь Цинсянь подошёл ближе и присмотрелся сквозь алое свечение. Он разглядел предмет — это была нефритовая табличка. Он протянул руку и коснулся её. Незнакомая, но невероятно мощная духовная энергия хлынула в его ладонь.

Свет рассеялся, и на развернувшейся табличке проступили чёткие, сильные строки: «Путь Небес пал, врата вознесения закрыты. Желаешь восстановить — следуй указаниям таблички».

— Восстановить? — негромко пробормотал Шэнь Цинсянь. — Это возможно?

Словно в ответ на его слова, на нефрите проступила строка помельче: «Первое: встретиться с Гу Цзяньшэнем».

— Гу Цзяньшэнь? — Шэнь Цинсянь задумался. В его памяти всплыл образ дерзкого и непокорного мужчины в темно-красном одеянии. — Тот самый Гу Цзяньшэнь из Мира Сердца?

Свистел холодный ветер, кружился снег. Гора Десяти Тысяч Красот, простиравшаяся на сотни ли, уходила пиками в облака, словно касаясь самих небес. Там, в окружении туманов, возвышался величественный чертог с бирюзовой черепицей и высокими стенами. Тихий и безлюдный, он напоминал сказочный остров в море.

Главный зал, в который сотни лет никто не осмеливался входить, сегодня был необычайно оживлён. Снаружи в глубоком поклоне застыло множество учеников. Внутри курились благовония и заваривался духовный чай. В облаке ароматного пара сидели несколько практиков в роскошных одеждах.

Вдруг мужчина в зелёных одеждах, сидевший по левую руку, вскочил, хлопнув по столу: — Обсуждать Дао с демоническими культиваторами? Четвёртый, ты с ума сошёл!

Сидевший ниже изящный мужчина возразил: — Старший брат, не горячись. Дай Цзыляну договорить.

Хотя эти двое называли Цзэн Цзыляна младшим братом, на вид он был значительно старше. Его облик выражал спокойствие и уверенность.

— Вот приглашение, присланное из Дворца Единственного Сердца, — сказал он. — Смотрите сами.

Мужчина в зелёном пришёл в ярость: — Письмо из этого логова демонов? Сжечь его немедля!

Цзэн Цзылян посмотрел на него и многозначительно произнёс: — Оно ярко-красного цвета.

Разгневанный практик осекся. Мужчина с чёрными волосами взял свиток. Стоило ему взглянуть на него, как зрачки сузились: — Написано лично Императором Девяти Бездн?

Цзэн Цзылян тяжело вздохнул. Теперь даже вспыльчивый мужчина в зелёном притих. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно падение иголки.

Все шестеро были учениками Трёх Святых. И хотя они основали собственные школы, все они следовали Пути Небес и считались последователями Владыки Ляньхуа. Они поддерживали тесную связь и собирались на Горе Десяти Тысяч Красот, чтобы вместе решать важные вопросы.

— Наставник странствует по свету, мы не видели его уже сотню лет и не можем просить совета, — заговорил первым Цзэн Цзылян. — Но это алое приглашение от Императора... Мы не можем его не принять.

Свиток на столе из тёплого нефрита казался раскалённым углем, словно от него исходило живое пламя. На Пути Небес был Владыка Ляньхуа, в Мире Сердца — Император Девяти Бездн. Не говоря уже об этой шестёрке, даже если бы здесь были сами Три Святые, они бы помрачнели при виде такого послания.

Пойти? Как могут гордые сторонники Пути Небес обсуждать истину с демонами, попирающими законы мироздания? Не пойти? Страшно представить, какой хаос может устроить Император Девяти Бездн, использовав это как предлог для войны.

Е Чжань, тот самый мужчина в зелёных одеждах, отрезал: — Если вы трусы и боитесь смерти — идите. Я, Е Чжань, на этот пир не явлюсь!

— Старший брат, не действуй на эмоциях, — убеждал Цзэн Цзылян. — Нрав Императора коварен и непредсказуем. Если он лично написал приглашение, а мы откажемся...

Е Чжань перебил его: — Пусть пытает, пусть убивает — я не отступлю! Но заискивать перед этим демоном? Ни за что!

— Кстати говоря... — задумчиво произнёс Чэн Цзин спустя минуту молчания. — Зачем Гу Цзяньшэню вообще понадобилось присылать нам приглашение?

— Сходим и узнаем, — раздался ленивый голос. В углу сидел мужчина с глазами разного цвета. — Мир Сердца в последние годы сильно окреп. Нам стоит взглянуть на них поближе, чтобы знать врага в лицо.

Е Чжань усмехнулся: — Взглянуть поближе? Ты, небось, просто хочешь переметнуться к этому демону!

Разноглазый лишь небрежно улыбнулся, не считая нужным отвечать на подобные обвинения.

— По старинке: подчиняемся большинству, — предложил Цзэн Цзылян. — Я пойду.

— Я тоже, — лениво поднял руку разноглазый мужчина.

Прекрасная женщина, сидевшая справа, мягко согласилась. Е Чжань посмотрел на Чэн Цзина. Тот на мгновение опустил ресницы, помедлил и произнёс: — Я пойду.

Итого — четверо «за». Все согласились ехать. Е Чжань, оставшись в меньшинстве, молча взмахнул рукавом и направился к выходу.

Но стоило ему переступить порог, как в небо ударил столб священного света, и над Горой Десяти Тысяч Красот разнеслось пение феникса и рёв дракона. Оставшиеся пятеро в зале вскочили и бросились к дверям. Картина снаружи была неописуемо прекрасной и величественной!

Среди снегов и льда мгновенно расцвела весна. Там, куда падал свет, холод отступал, сменяясь теплом. Травы трепетали на ветру, раскрывались тысячи цветов. Казалось, вся гора ожила, принимая свой самый прекрасный облик, чтобы приветствовать возвращение хозяина.

Е Чжань, Цзэн Цзылян, Чэн Цзин... Все шестеро великих мастеров современности одновременно склонились в глубоком поклоне, отдавая высшую дань уважения своему ордену.

Ученики снаружи ещё не успели прийти в себя от потрясения. Они завороженно смотрели вперёд, не в силах оторвать взгляд от фигуры в белом. В ослепительном сиянии простая белизна одежд казалась самым ярким, что только можно было представить. Он был в обычном белом платье, волосы собраны в простой узел — ни одного лишнего украшения. Но его чистое, возвышенное присутствие подавляло всё живое.

Сердце пропустило удар. Когда они пришли в себя, все уже стояли на коленях. Тело не слушалось — этот порыв шёл от самого сердца. Души наполнились благоговением и почтительной любовью, а в груди разлилось невыразимое чувство сопричастности.

Первый человек Пути Небес, Владыка Ляньхуа — живое воплощение Бога для каждого практика.

— Поднимитесь, — произнёс голос, чистый и ясный, как лунный свет.

Поднялся мягкий ветерок, и все стоявшие на коленях почувствовали, как невидимая сила заставила их встать. В тот же миг они ощутили необычайную лёгкость в теле. Прежние зажимы в каналах исчезли, а уровень культивации значительно продвинулся вперёд! Ученики, сияя от радости, склонились в благодарственном поклоне.

Е Чжань сделал шаг вперёд. Тот самый суровый и непреклонный глава секты сейчас выглядел крайне взволнованным. Его губы дрожали, а голос звучал необычайно мягко: — Владыка!

Шэнь Цинсянь жестом остановил его: — В дом.

Он шёл впереди, а шестеро мастеров следовали за ним, опустив глаза, покорные, словно только что принятые послушники. Младшие ученики снаружи боялись даже дыхнуть. Они не смели лишний раз взглянуть на своего главу, что уж говорить о том, чтобы выказать непочтение такому высокому гостю!

Войдя в зал Цяньтин, Цзэн Цзылян вспомнил об алом приглашении. Сердце ёкнуло, а на лбу выступили крупные капли пота. Не только он — Чэн Цзин, разноглазый мужчина и прекрасная женщина — все они в напряжении сжали кулаки.

Путь Небес и Мир Сердца враждовали тысячи лет. Десять веков назад Владыка Ляньхуа уничтожил клан Цзянши, творивший зло повсюду, чем нанёс сокрушительный удар по силам Мира Сердца. Тогда Дворец Единственного Сердца отправил четверых генералов Ванду, чья сила была сопоставима с силой Трёх Святых. Но Владыка Ляньхуа с лёгкостью усмирил их. Та битва до сих пор остаётся легендой.

Владыка Ляньхуа — само олицетворение Пути Небес. Не было сомнений: он должен ненавидеть Мир Сердца всей душой. А алое приглашение всё ещё лежало на столе...

Цзэн Цзылян до глубины души пожалел о содеянном. Знай он, что Владыка вернётся сегодня, он бы ни за что не принял этот свиток! Шэнь Цинсянь сел во главе зала и движением руки пригласил всех успокоиться: — Почему вы все собрались здесь? Что за важное дело обсуждаете?

Хотя он не являлся миру сотни лет, он хорошо знал заведенные порядки. Его преемники основали разные школы, и без веской причины они бы не собрались вместе. Несмотря на то, что его выход из уединения не был тайной, он не предупреждал о нём заранее. Раз все шестеро были здесь, значит, встреча была запланирована давно.

Мастера молчали. Шэнь Цинсянь перевёл взгляд и увидел на столе ярко-красное приглашение. На нём чёрным цветом мерцал каллиграфически выписанный иероглиф «Сердце».

Цзэн Цзылян, боясь, что Е Чжань выставит его виноватым, первым рухнул на колени: — Владыка, ваш ученик виноват!

Вслед за ним повалились и Чэн Цзин с остальными тремя, кто проголосовал «за». Шэнь Цинсянь взял приглашение и открыл его: — Обсуждение Дао с сектой Единственного Сердца в Море Звёздного Пламени?

Цзэн Цзылян похолодел от ужаса, спина взмокла от пота, но ему оставалось лишь честно ответить: — Да.

«Всё кончено... — думал он. — Владыка презирает демонических культиваторов. Узнав, что мы собрались на этот пир, он будет в ярости!» Но прежде чем он успел начать молить о прощении, Шэнь Цинсянь спросил: — Гу Цзяньшэнь там будет?

Слово автора:
Цзэн Цзылян: «Конец мне, сейчас великий мастер меня пришибёт!»
Е Чжань: «Вы, трусы, готовьтесь к смерти!»
Шэнь Цинсянь: «Хм... Только вышел и сразу встречусь с Гу Цзяньшэнем. Меньше хлопот».